1961
Дача Анны Ахматовой
Комарово — Кудринский переулок, д.3г, МО «п. Комарово», Курортный район
Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос -
Бог сохраняет все; особенно - слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.

В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
затем что жизнь - одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.

Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, - тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой вселенной.

Будущего Нобелевского лауреата с великой Ахматовой связывала тесная дружба. Дружба двух гениальных поэтов. А началась она в Комарово. Тогда Бродскому был 21 год. А Ахматовой 70.

Дача Анны Ахматовой в поселке Комарово. Фото ИТАР-ТАСС/Интерпресс/фото из архива: 05/03/2009. Автор: Петр Ковалев

Следует напомнить, что это за такое место Комарово. По-фински этот пригород Петербурга называется Келломяки. Десятилетиями здесь селились творческие работники. Учёные - в, так называемом, Академгородке. Писатели - в Доме творчества, на дачах и Литфондовских будочках, мало приспособленных для комфортной жизни.

Сейчас эти «картонные домики» влачат жалкое существование. Только один из них чуть получше других, так как был около десяти лет назад отремонтирован меценатами. Именно в нём и проводила летнюю жизнь Анна Ахматова.

Бродский вспоминал о встречах с Ахматовой так:

Она пригласила нас бывать у нее, и я приезжал туда два или три раза, толком не понимая еще, что происходит. Для меня это был скорее выезд за город, чем встреча с великим поэтом. Но однажды, когда я вечером возвращался от нее в поезде один, мне припомнились какие-то строчки ее стихов, и внезапно завеса спала. Я осознал, с кем я имею дело

Сама Ахматова считала, что поэзия Бродского настолько отличается от её творчества, что однажды сказала: «Я не понимаю, Иосиф, что вы тут делаете: вам мои стихи нравиться не могут».

Тем не менее им очень нравилось взаимное общение, и они всегда находили темы для долгих задушевных бесед. Они не спорили, как обычно это делают люди разных поколений, не осуждали творчество друг друга. В их отношениях было что-то другое, неуловимое, о чём Бродский скажет: «Это долго и это сложно. Об этом надо либо километрами, либо совсем ничего»