1972
Пулково
Пулковское шоссе
Я трубку снял и тут же услыхал:

— Не будет больше праздников для вас
не будет собутыльников и ваз

не будет вам на родине жилья
не будет поцелуев и белья.
 
не будет именинных пирогов
не будет вам житья от дураков…

Аэропорт «Пулково». Место встреч и расставаний, радостей и печалей. Сюда прилетают, чтобы остаться в Петербурге навсегда. Сюда приезжают, чтобы улететь навсегда.

12 мая 1972 года Иосифа Бродского вызвали в ленинградский ОВИР для того, чтобы поставить перед фактом: или выезд из страны, или снова психушки, высылки, тюрьмы.

Иосиф Бродский при отъезде в Пулково 4 июня 1972 . Фото из архива М.Мильчика

Через 22 дня Иосиф был уже в «Пулково». Самолёт в Вену. Последние шаги по родной земле к трапу самолёта. За три недели простившись с родными, друзьями и городом, Бродский покидает Родину. Как оказалось, навсегда.

Уезжая, он написал письмо Брежневу. Вот несколько строк из него:

Мне горько уезжать из России. Я здесь родился, вырос, жил, и всем, что имею за душой, я обязан ей. Все плохое, что выпадало на мою долю, с лихвой перекрывалось хорошим, и я никогда не чувствовал себя обиженным Отечеством. Не чувствую и сейчас.
Ибо, переставая быть гражданином СССР, я не перестаю быть русским поэтом. Я верю, что я вернусь; поэты всегда возвращаются: во плоти или на бумаге.

Пулково. Место, где приобретается счастье и рушатся надежды. Сотни эмигрантов в последний раз ступали здесь по родной земле. Кто-то навсегда, кто-то с надеждой вернуться. Бродский не вернулся. Даже тогда, когда рухнул СССР и возвращение на Родину было совершенно безопасным.

Из эмиграции с родителями он переписывался 11 лет и верил, что встреча состоится. Верили и родители, каждый год отмечая день рождения своего любимого сына. Так и не увидев Иосифа, умерла мать. Бродский пытался найти любые пути, чтобы выпустили из СССР отца. Наконец в январе 1984 года приходит вызов из Израиля. Встречу наметили на май. Но за несколько дней до неё у отца случается сердечный приступ, и Иосиф становится сиротой.

Ехать на Родину он уже не хотел.